Роль ценностей в социальном управлении

§1 Роль ценностей в социальном управлении

Дискуссия о роли ценностей в социальном управлении ведется ровно столько, сколько существуют общественные науки.

Но до 16го века — когда был написан «Государь» Никколо Макиавелли — на этой теме не заострялось внимание.

Флорентийский мыслитель  предположил, что власть в случае необходимости имеет право попирать все моральные стандарты и действовать так, как того велит ситуация.

«Государь, как я уже говорил,  вынужден нередко отступать от добра ради того, чтобы сохранить государство»[ ,74].

С этого момента политическая мысль раскололась на два направления: тех, кто осуждал Макиавелли и тех, кто был солидарен с ним ( Фрэнсис Бэкон, Томас Гоббс, Вильфредо Парето, Фридрих Ницше).

Первые обвиняли вторых в отказе от морали, вторые упрекали первых в наивном идеализме. Этот раскол и стал, на мой взгляд, началом «оптического обмана» в аксиологических исследований политики.

Дело в том, что имморализм Макиавелли и его последователей никогда не был лишен морали, как бы парадоксально это не звучало. Их взгляды, допускавшие, что цель оправдывает средства и оправдывавшие насилие государства, элит или сверхлюдей над массами, коренным образом отличались от общечеловеческой морали — но это просто была другая система ценностей, с иными приоритетами (общее благо, национальный интерес, дух общества), а не отсутствие ее как таковой.

Ситуацию усугубила семантика слова «аморальный» (соответственно, immoral в английском). Когда мы употребляем это понятие, мы подразумеваем, что система ценностей объекта в корне противоречит нашей (аморальный политик, аморальный режим и т.п.), но сама структура слова предполагает отрицание морали, ее отсутствие. Отсюда и проистекает эта политологическая иллюзия — отождествление «другой морали» с ценностным вакуумом[1].

Если задуматься, то станет очевидным невозможность «управления без ценностей». Чтобы направлять движение системы, необходимо представлять некое желаемое состояние в будущем. Но как возможно определить это «желаемое», если у ЛПР нет вообще никаких ценностей? Даже в бинарной ситуации, когда субъекту нужно определить свои предпочтения между A и B, он не сможет сделать свой выбор — а, следовательно, и принять решение — ибо у него нет ценностей (следовательно, и предпочтений).

Часто говорят, что «управление без ценностей» — это  «тирания машин» и приводят в пример различные антиутопии, где политическая власть принадлежит компьютерам, «интегралу» или чему-то подобному. Но, на мой взгляд, это столь же неверно, сколь и предыдущий тезис.

«Тирания машин», как ее представляют фантасты,  управляет обществом, руководствуясь железным принципом — выживание популяции, адаптация вида или достижение поставленной перед системой сверхзадач. Она безусловно чудовищно жестока по отношению к отдельным представителям вида, возможно даже ко всему виду (если система создана для достижения сверхзадач и не включает в их список выживание), но она не лишена ценностей, ибо то, ради чего она существует, и есть ее ценностная система.

Поэтому можно с уверенностью сказать, что ситуация ценностного вакуума является исключительно научной абстракцией, не реализуемой даже в том случае, если политическая власть окажется сосредоточена в руках техники.

Ценности — являются важнейшей частью политического сознания.

§2 Типы политического сознания и законы Гегеля.

В политической науке принято выделять следующие типы политического сознания:

1)    Мифологическое сознание

2)    Религиозное сознание

3)    Идеологическое сознание

4)    Имиджевое сознание

Исторически первым типом политического сознания является миф, очень просто и незамысловато трактующий окружающую реальность. Государство создали боги, они оставили людям законы, люди должны почитать своих небесных покровителей и следовать их заветам. Политическая реальность делится на «своих и чужих» — тех, кто поклоняется одному богу и тех, кто поклоняется другому. При этом «чужие» — это не обязательно люди другой веры. Боги могут происходить из одного пантеона и просто-напросто враждовать между собой.

Следующей формой политического сознания становится  религиозное сознание. Оно сильно отличается от своего предшественника тем, что четко делит реальность (следовательно, и политическую реальность) светлое и черное.  Религия является более сложной формой сознания и из-за не очень доступной для массы теологической теории.

Потом возникает идеология. И здесь, если применить всеобщие законы развития, сформулированные Г. Гегелем, можно наблюдать интересное явление. Допустим, миф является тезисом, а религия — антитезисом. Следовательно, идеология должна быть их синтезом, воплощать в себе черты и мифа, и религии.

Что позаимствовала идеология от религии? Ответить на этот вопрос (особенно, если говорить только про религию как сознание). Это сложная система учений, доктрин и положения, претендующая на научность (а в действительности, паразитирующая на науке).

Вопрос о взаимосвязи мифа и идеологии не столь однозначен. Выше было сказано, что мифы в большей мере отражают социальную структуру общества. Кузнецы поклоняются своему богу, воины — своему, торговцы — своему. Религия стирает эти различия и жестко делит мир на праведников и «неверных».

Идеология зарождается как общественное сознание социальной группы (рабочих, предпринимателей, аристократов), призванная защищать их интересы. В этом, на мой взгляд,  и заключается «мифическое» наследие, доставшееся идеологии.

Важно отметить следующий факт: 20 век показал, что идеология может утратить свои стратификационные черты и стать способом национальной самоидентификации.

Поэтому, можно предположить, что развитие идеологии имеет две стадии:

1.     Идеология является коллективным сознанием той или иной социальной группы

2.     Идеология возводится на государственный уровень

Важно понять, что второй этап — вовсе не обязательный и наступает лишь в исключительных случаях.

Возвращаясь  к попытке применить принципы Гегеля к политическому сознанию, необходимо задаться вопросом, каково место имиджа в этой структуре. По идее, он должен сочетать в себе элементы предыдущих — но этого не наблюдается. Имидж в корне отличается от мифа, религии и идеологии.  Поэтому логично предположить, что миф, религия и идеология — суть составные части одного большого этапа в развитии политического сознания. А имидж — это вовсе не 4 фаза данного этапа, а начало качественно нового периода развития политического сознания, целиком и полностью отрицающего элементы первого этапа — миф, религию и идеологию.

§3 Понятие идеологии. Теории идеологии.

Чтобы разобраться в том, что такое идеология, необходимо проследить эволюцию взглядов на это явление и описать его базовые свойства.

Понятие идеология, согласно  К.  Мангейму, входит в политический лексикон в начале 19го века с легкой руки Наполеона, назвавшего идеологами критиковавших его философов. По его мнению, означенные философы выдавали свое субъективное восприятие за объективную реальность.

Таким образом, император Франции стал основоположником подхода, рассматривавшего идеологию как «искаженное» отражение социальной реальности. В русле этого подхода работало подавляющее большинство ученых, изучавших понятие идеологии.

Так, Фридрих Ницше(1844-1900)  делал акцент на мифологичности идеологии, которая  насыщена идеалами, идолами, иллюзиями и ложными суждениями. З. Фрейд и К.Мангейм считали идеологию проявлением коллективного бессознательного. По мнению Фрейда, идеология представляла собой рационализацию темных страстей человеческой натуры.  Во многом солидарен с ними был В. Парето, рассматривавший идеологию как опосредование (деривацию) человеческих страстей. Л. Фоейер связывал идеологию с неврозами.

К. Маркс определял идеологию как «общественное сознание, отражающее, хотя и превратным образом, общественное бытие того или иного класса или социальной группы». Нередко отмечают, что биография немецкого ученого, всерьез пересмотревшего свои взгляды к концу жизни, является превосходной иллюстрацией данного тезиса.

Суммируя вышеизложенные подходы, следует сказать, что одним из базовых свойств политической идеологии является превратное отражение политической реальности.

По мнению ряда исследователей,  идеология может включать в себя и научный элемент. Л. Фоейер(L.Feuer) в своей книге «Ideology and Ideologist» указывает на то, что политическая идеология состоит из двух элементов:  научный элемент и собственно идеологический элемент. Так, например, высказывание «уровень жизни рабочего класса очень низок» является научным элементом марксизма. А высказывание «историческая миссия пролетариата — разрушение капитализма»- элемент идеологический.

Поэтому важным свойством идеологии является тот факт, что она основывается на науке и в каком-то смысле паразитирует на ней, претендуя на научность.

Следует отметить, что Л. Фоейер предложил одно из наиболее полных исследований политической идеологии, на котором стоит остановиться более подробно.

В его концепции структура политической идеологии такова: в центре стоит мифологический инвариант, а его оболочкой являются чередующиеся философские доктрины. Поэтому он определяет идеологии как «миф, написанный языком философии и науки». Мифологический инвариант не является абстракцией. В концепции Л. Фойера, в центре политической идеологии всегда стоит миф о Моисее (так как мотивы освобождения из-под ига, богоизбранности народа и ожидания лидера-освободителя можно обнаружить везде).

Любопытным представляется понятие «принципа крыльев», которое предлагает политолог. Данный принцип описывает возможность «перелета» философской идеи из одной идеологии в другую. Так, допустим, идею свободы можно обнаружить как в либерализме, так и в марксизме.

Иными словами, идеология может абсорбировать различные духовные явления, как, например, мифы или другие идеологии и динамически изменяться. Но, стоит отметить, что это позиция Л. Фоейера. Другие авторы этот вопрос не затрагивают.

Ряд авторов указывают на позитивную роль идеологии для индивида. Известно, что мышление индивидов основано на полярностях. Сознанию человека необходимо делить мир на «плохих и хороших». При этом происходит процесс самоидентификации с позитивными образами, а на негативные проецируются тайные желания индивида. Первой формой общественного сознания, разделившей политическую реальность на свет и тьму, стал политический миф. В дальнейшем  он усложнился и приобрел форму религии. Ну а третьей ступенью развития общественного сознания стала идеология, впитавшая в себе доведенное до предела деление мира на своих и врагов. Таким образом, идеология, как мифы и религия, упорядочивает политическую реальность, выступая для индивида как «карта действительности» (К.Дейч).

При этом надо отметить, что в отличие от мифов и религии идеология обладает более высоким уровнем теоретизирования. В силу своей теоретичности идеология может усваиваться большинством людей в форме мифа или секуляризованной религии (квазирелигии), предельно упрощаясь и утрачивая все элементы научности. Как писал А. Грамши, «массы как таковые не могут усваивать философию иначе как веру».

Нельзя не отметить тот факт, что политическая идеология способствует интеграции социальной группы, ее сплачиванию на основе общих идей и ценностей. Не случайно Р. Скидельски назвал политические партии субститутами церкви (substitute church), а идеологию — квазирелигией.

Ниже будет показано, что идеология является средством оправдания властных притязаний той или иной группы.

§3 Роль идеологии в политическом управлении

Согласно французскому социологу и политологу Р.Арону, идеология может выступать как средство политики и как цель политики.

В первом случае идеология является инструментом «духовного княжения», воздействия на массовое сознание. На практике подобные методы применяются очень давно (со времен восточных деспотий, когда правитель наделялся божественными чертами). Научных исследований на эту тему значительно меньше.

Одним из первых, кто заговорил об этом, был флорентийский мыслитель Ф. Гвиччардини, высказавший мысль, что для успешного существования государству нужны две вещи: оружие и религия.

Б. Спиноза развил эту мысль. В «Богословско-политическом трактате» он показал, как власть может использовать религию в своих целях.

А.Грамши всерьез исследовал этот вопрос в своих «Тюремных тетрадях» и выдвинул учение о гегемонии. В его терминологии, гегемония- это состояние абсолютной лояльности общества по отношению к правящей элите. Гегемония включает в себя различные духовные явления, в том числе и идеологию.  Особую роль в установлении той или иной гегемонии через идеологию Грамши уделял интеллигенции,  распространяющей выгодные претендующему на власть классу идеи. Ярким примером установления подобной гегемонии, по мнению Грамши, является Просвещение, подготовившее Французскую революцию.

Грамши подчеркивал колоссальную роль искусства (особенно театра) в установлении гегемонии.

П. Рикерт, стоя на позициях неомакиавеллизма, говорил о  тотальном проникновении идеологии в искусство и сращивании эстетического и идеологического сознаний. Впрочем, практика показывает, что это явное преувеличение. Слияния политической идеологии и эстетического сознания не происходило даже в тоталитарных государствах,  несмотря на попытки утвердить пролетарскую поэзию или «истинно арийское» искусство. Картины Рафаэля оставались картинами Рафаэля, хотя и были чужды тоталитарным идеологиям.

С другой стороны, само искусство нередко выступает проводником различных политических идей. При этом возможно два варианта: или создатель произведения разделяет данную идеологию или просто выполняет заказ. Для максимизации эффективности воздействия первый вариант более предпочтителен.    В тоталитарных  государствах идеология подминает под себя искусство и подчиняет его себе. Широко известно высказывание В.И.Ленина о том, что кино является важнейшим видом искусства. Но в данном случае, акцент делается не столько на роли искусства в распространении идеологии, сколько на простоте восприятия визуального ряда. Его последователю И.В. Сталину принадлежат слова, которые очень точно отражают судьбу искусства в тоталитарном государстве. Он как-то высказал мысль, что писатели являются «инженерами человеческих душ». Этим  он прямо указал на то, что считает необходимым использовать искусство как мощнейший проводник идей.

Суммируя вышеизложенное, можно заключить, что идеология воздействует на массы по самым различным каналам. Техники воздействия — самые различные, от монотонного повторения (как делалось в третьем рейхе), до применения нейро-лингвистического программирования, эриксонианского гипноза и других достижений психологии влияния.

Но идеология выступает не только как средство политики, но и как цель. Каждая тотальная идеология несет  в себе образ идеального общества, в котором удовлетворены все нужды и чаяния данной социальной группы (утопия). Это относится и к частичным идеологиям с той оговоркой, что картинку идеального общества, которую они несут в себе, называть утопией можно с очень большой натяжкой. Термин «желаемое состояние» является более адекватным. Эта картинка является маяком при выработке государственного курса. Чтобы принимать то или иное решение, необходимо знать, каким должен быть конечный результат. При этом стоит отметить, что далеко не всегда решения принимаются с учетом того, каким должен быть конечный результат.

В тоталитарных государствах влияние идеологии на формулирование  конечной цели развития превращается в право «конструировать будущее», которое присваивает себе государство.

Надо отметить, что с этим маяком связано одно очень серьезное противоречие демократической политической системы: как сохранить духовный плюрализм и выработать государственный курс, которой предполагает наличие консенсуса относительно целей национального развития.

Вообще, если говорить о месте идеологии в принятии политических решений, то следует остановиться на ряде ключевых моментов.

Во-первых, для принятия решения необходимо осуществить сбор и отборку информации, чем занимаются специальные структуры. Если со сбором никаких двусмысленностей не возникает, то на этапе отбора информации мы сталкиваемся с серьезной проблемой. Информацию отбирают по степени важности, но важность эта определяется личным восприятием. Поэтому очень высока вероятность того, что процесс отбора информации во многом будет определяться идеологией лица, осуществляющего данный отбор.

Во-вторых, информация, которая доносится до ЛПР, должна быть ими воспринята. Тем не менее, было бы ошибкой полагать, что лидер всегда объективно воспринимает и истолковывает информацию. Т.Адорно подробно описал «авторитарную личность», обладающую повышенной ригидностью мышления.  Если психика ЛПР будет обладать именно такими особенностями, то все поступающие сведения будут превратно истолковываться и переосмысливаться в ключе усвоенной идеологии. Тогда существует большой риск отрыва принятых решений от реальности.

В-третьих, идеология своими предписаниями влияет не только на вектор решения (об этом говорилось выше в связи с образом идеального общества), но и на его характер, то есть задает рамки, за которые это решение не должно выходить. Так, например, решение В.И.Ленина о введении НЭП явно выбивалось из рамок, которые задавал марксизм. Здесь может возникнуть вопрос, чем рамки решения отличаются от вектора.  В случае влияния идеологии на вектор решения, ограничений на его суть не существует: есть конечная цель и к ней надо обязательно прийти. А каким будет путь — не столь важно. Главное, чтобы он был максимально коротким. В случае влияния идеологии на рамки решения требования предъявляются именно к пути, возможно,  в ущерб конечной цели. В примере с НЭП Ленин нашел следующее решение: он заявил, что НЭП является небольшим отступлением назад для прыжка вперед, метафорически указав на первичность конечной цели.

В-четвертых, нельзя сбрасывать со счетов внешних аналитиков, которые могут привлекаться для принятия решения. Их ангажированность также может повлиять на принятие решений.

§4 Идеологический дискурс

Чтобы перейти непосредственно к компаративному анализу либеральной и консервативной идеологии, необходимо разобраться, в каком пространстве они существуют и как соотносятся с другими идеологиями.

Выше уже упоминался «принцип крыльев» (согласно которому различные идеи перекочевывают из одного политического течения в другое) и говорилось про роль «идолов рынка».  Указанные явления привели к тому, что  идейное пространство политики представляет собой  хаотический конгломерат учений и концепций.

Путаница, действительно, очень серьезная. Так, например, в энциклопедическом издании «Категории политической науки» Фридерик фон Хайек (и весь либертаризм в целом) отнесен к  консерватизму, в то время как в других  авторитетных источниках, как сам философ, так и течение в целом считаются либералами.

И дело вовсе не в том, что кто-то не имеет представление об учениях означенных мыслителей. Напротив, авторы энциклопедий и учебников прекрасно осведомлены о них. Все заключается в растяжимости и многозначность понятий, которыми мы обозначаем ту или иную идеологию

Чтобы упорядочить этот хаос, я предлагаю рассмотреть ряд аксиологических дихотомий. Они и станут многомерным координатным пространством, куда можно будет поместить реальные идеологии.

Тип ценностей

Дихотомия

Управленческие ценности «централизация — децентрализация»
Экономические ценности «общественная собственность- частная собственность»
Антропологические ценности «Общественные интересы-частные интересы»
Исторические ценности «Будущее-прошлое»
Культурные ценности «Открытость -закрытость»

Приблизительно так выглядит координатные прямые, на которые через несколько мгновений будут наложены основные идеологии. При этом, разумеется, следует оговориться, что список ценностей ни в коей мере не может считаться исчерпывающим.  Например, можно было бы добавить «отношение к цели», но, на мой взгляд, антропологические ценности и правовые это подразумевают.

Мы получили 5-мерное пространство, в котором и следует помещать идеологии. При этом отметим тот факт, что можно бесконечно прибавлять измерения (во всяком случае, столько, что хватит нескольким поколениям политологов), дробить критерии и выделять новые. Приведенную выше таблицу ни в коем случае нельзя рассматривать как нечто абсолютное и не подлежащее коррекции.

Теперь перед нами стоит задача — найти указанные элементы в идеологических течениях и зафиксировать их на координатных осях. Наверное, не подлежит сомнению, наиболее важными для всемирной историями идеологии стали

  • Анархизм
  • Либерализм (неолиберализм и либертаризм, соответственно)
  • Социализм
  • Консерватизм
  • Фашизм
  • Национал-социализм
  • Социал-демократия

За неимением возможности изобразить реальное 6-мерное пространство, сведем идеологии к неким формулам.

Реальный Анархизм = децентрализация + общественная собственность

Идеальный Анархизм = децентрализация

Классический анархизм — тот, который развивали М.А.Бакунин, П.А. Кропоткин и другие мыслители, делает акцент на местном самоуправлении и общинах. При этом, следует сделать серьезную оговорку, что анархизм в чистом виде (анархизм как абстрактное понятие) подразумевает исключительно первое слагаемое — децентрализацию, неприятие государственной власти. Это следует из самой этимологии слова ( ан -архос).

Антиподом идеального анархизма будем считать этатизм.

Реальный социализм = централизация + общественная собственность + общественные интересы + будущее + открытость

Идеальный социализм =  общественная собственность

Социализм имеет множество трактовок. В данном случае, возьмем за исходное учение Маркса, в дальнейшем доработанное Лениным. У многих может возникнуть вопрос: почему последним членом формулы является «открытость» в то время,  как СССР и другие страны дали явные примеры закрытых, исключительно агрессивных (вплоть до ксенофобии) по отношению к внешней среде систем.  Ответ достаточно прост: существует колоссальный разрыв между идеологией и ее практическим воплощением. В данном случае, объектом исследования социализм как идейное течение, а не социалистические системы  XX века.

Фашизм = централизация +  частная собственность + общественные интересы + прошлое + закрытость

Национал-социализм  = централизация + частная собственность + общественные интересы + прошлое + закрытость^2

Фашизм является в каком-то смысле гибридной идеологией, не предполагающей своего «идеального» двойника. Эклектичность данного течения не позволяет выделить какой-то один, особенно важный для него фактор.

Национал-социализм является фашизмом, которому была придана расовая окраска. Поэтому его единственное отличие — усиленность параметра «закрытость» (что подразумевает агрессивность по отношению к чужим, ксенофобию) путем возведения ее в квадрат.

Реальный либерализм =  децентрализация  + частная собственность + частные интересы +  будущее + закрытость

Идеальный либерализм = частные интересы

Либерализм — это учение, провозглашающее примат частных интересов над общественными интересами, прав человека над «правами народа» (К. Шмитт). В реальности речь также зашла и про способы организации власти, отношение к регулированию экономики и прочие аспекты общественной жизни, напрямую не связанные с политикой. При этом слагаемое «закрытость» не является опиской: долгое время, идеологи либерализм распространяли права человека исключительно на европейскую цивилизацию. К сожалению, расизм перестал быть нормой только в XX столетии.

Идеальный консерватизм =  прошлое

Консерватизм является наиболее сложным объектом научного изучения. Дело в том, что по смыслу консерваторы — это те, кто выступает за возврат к старым ценностями и  старому строю. Если в 18ом веке, когда зародилось это течение, у большинства европейских стран можно было выделить это «общее прошлое»- монархия, феодализм, рыцарство — то  за два столетия сменилось столько социальных укладов и столько различных идей оказывалось  господствующими, что теперь говорить о схожем прошлом у различных стран — как минимум некорректно.

На примере России  это можно проиллюстрировать следующим образом: если в начале XX века консерваторами (или ультраконсерваторами)  считались такие партии, как «Черная сотня» и «Союз Михаила Архангела», выступавшие за абсолютную монархию, то сегодня консерваторами могут считаться партии социалистической ориентации или даже те, кто романтизирует «ельцинскую» эпоху.

Такая неопределенность консерватизма проистекает из размытости его основной ценности — «прошлого». Она не призвана к какому-то конкретному режиму и каким-то определенным ценностям. Поэтому формулу «реального консерватизма» вывести очень сложно. Единственное, что представляется мне возможным — это рассматривать консервативные идеи в конкретном времени и месте. Где-то консерватизм будет тождественен либерализму, где-то социализму, где-то этатизму, а где-то — еще чему-то.

Например, консерватизм в своем первозданном виде (то есть учения Доносо Кортеса, Жиля де Местра и Эдмунда Берка) имел следующий вид:

Централизация + общественные интересы+ прошлое + закрытость

Совершенно иначе будет выглядеть неоконсерватизм

Неоконсерватизм = централизация + частная собственность+ общественные  интересы + будущее + открытость


[1] Любопытно отметить, что механизм подобных заблуждений был описан еще Фрэнсисом Бэконом в книге «Новый Органон». «Идолы рынка» — ошибки, проистекающие из-за неверного употребления слов и понятий.

Запись опубликована в рубрике Социология. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *