Изучение эрозионных процессов и борьба с ними в период от Петра I до реформы 1861 г.

Начало степного лесоразведения при Петре I. Посошков

Петр I, заботясь о корабельных дубовых рощах для создания черноморского флота, положил начало степному лесоразведению в России, заложив в один из своих Азовских походов дубовую рощу возле г. Таганрога (Д.Ф. Чернявский, 19261). А. Скалковский (1853, гл. II, стр. 170) пишет: «Петровский парк в Таганроге — самый древний в здешнем крае и вместе самый замечательный памятник в истории здешнего садоводства. Он лучший урок для хозяев, ибо пережил уже более полутора столетия, несмотря на столько политических переворотов и перемену хозяев своих. Начало его восходит до апреля 1698 года и существованием своим обязан он могучей деснице Великого Петра. Он засеян дубовым желудьем в урочище Большая чере­паха, в 5-ти верстах от города, и хотя уже не раз был истребляем, но и доныне сохранился в новых отпрысках и служит самым приятным местом гуляния среди тамошних песчаных степей».

В настоящее время на месте этой рощи сохранилось дубовое насаждение 116 лет. С. Постригань и Г. Махов, исследовавшие эту рощу в 1929 г., предполагают, что насаждение, созданное Петром I, было уничтожено в XVIII веке и вновь восстановлено посевом желудей на этом месте в конце XVIII века или в начале XIX века (1930, стр. 268).

В известной «Книге о скудости и богатстве», написанной в 1724 году крестьянином Иваном Посошковым, излагается методика создания лесов в степях с кустарниковым подлеском и вторым ярусом. И. Посошков предлагал, чтобы возле каждой степной деревни «десятин десяток, другой, вспахав бы, осенью наметал бы семян лесного: березового и липового, и кленового, и осинового, и дубового и орехов спелых сырых четверик — другой тут же разметать. И как тот сеяный лес взойдет, то от пожару бы берегли.. И первый год надобно его и пополоть, чтобы степная трава не заглушила его…» (1911, стр. 76).

Начинания Петра I продолжались при Анне Иоанновне. Указом 11 мая 1729 г. было предписано помещикам разводить дуб в своих лесах и обещано взращенные деревья, годные для флота, покупать по вольным ценам (В. Врангель, стр. 36). Первые обследования лесов 1730— 1732 гг. показали, что близ рек леса сильно пострадали от самовольных рубок и расчисток. Поэтому правительство приняло меры к созданию искусственных лесонасаждений. Часть этих насаждений была создана в лесостепи. Так, указом 27 апреля 1732 года для создания корабельных дубовых рощ на правобережье Волги были выселены чуваши и марийцы, жившие около Свияжска и Чебоксар. Эти заповедные корабельные леса разводились под надзором Адмиралтейств-Коллегий.

Однако действия правительства не дали ожидаемых результатов, и разведение лесов в степи и лесостепи было оставлено почти на столетие.

Реформы Петра I — отмена земельных налогов, введение подушной подати и рекрутских наборов независимо от размера и качества землевладения — сделали ненужными писцовые книги. Правительство вместо учета земельных фондов, с учетом качества почвы, занималось учетом крепостных крестьян (ревизии). По числу ревизских душ, а не по размерам и качеству земли исчислялись богатства, определялись государственные налоги и воинская повинность. В связи с этим более полустолетия наблюдался полный упадок интереса к почве и почвенной эро­зии (С.С. Соболев, 1945,6).

Однако отмена земельных налогов и крепостное право способ­ствовали усиленной распашке центральных, нечерноземных областей России. Распашка вызвала развитие эрозии. Разрушение дорог оврагами, потеря плодородия на пашнях, расположенных на склонах, суховеи, пыльные бури, частые неурожаи — все это постепенно вновь начало привлекать внимание — сначала ученых-академиков, затем внимание ряда практических деятелей и, наконец, правительства.

Работы Академии Наук. М.В. Ломоносов. Описания оврагов, песков, смыва почв и черных бурь в трудах академиков—путешественников XVIII века.

В начале описываемого периода Академии Наук принадлежало ведущее место в изучении процессов эрозии. Классические работы М.В. Ломоносова, а затем многочисленные, хотя и попутные наблюдения естествоиспытателей-академиков екатерининской эпохи дали интересный материал к познанию распределения процессов водной и ветровой эрозии в XVIII веке. При составлении военно-топографических карт и планов генерального межевания, начатого в 1766 г. (С.С. Соболев, 1945,6), наносились элементы почвенного и растительного покровов, овраги, разбитые пески. Эти карты дали точные данные о распространении оврагов и разрушенных ветровой эрозией песков.

М.В. Ломоносов был первым русским ученым, положившим начало изучению как водной, так и ветровой эрозии.

В «Слове первом о пользе химии, говоренном сентября 6 дня 1753 года» М.В. Ломоносов указывает, что «проливаются там часто великие дожди… умягчают и размывают землю и легкой ил сносят, оставляя тяжкие минералы…» (стр. 19).

В «Слове втором о явлениях воздушных от електрической силы происходящих», произнесенном 26 ноября 1753 г., М.В. Ломоносов пишет: «…сверьх того проливные дожди, которые внезапным воды падением, на подобие разлившейся реки превеликие камни переворачивают, домы опровергают, и во мгновение ока плодоносные поля опустошают, случаются во время грома и молнии…» (стр. 62).

В 1763 г. М.В. Ломоносов более подробно останавливается на процессах водной эрозии. «Дожди, а особливо долговременные каковы бывают вешние и осенние в нашем климате…промочив глубоко земную поверхность, смывают и открывают ее внутренность. Кроме сих густые тучи с наводняющими ливнями… на подобие как реки течением не токмо верхний слой земли смывают, но и камни тяжкие с мест далече переваливают на другие… прорывают борозды и новые протоки. Сие есть причиною, что многие легковерные люди думают, якобы на некоторые места падают иногда из туч камни, не рассудя того, что им ближе дорога из земли быть силою густого ливня вымытым». М.В. Ломоносов соглашается, что в отдельных случаях возможен перенос камней при грозах, «однако,— пишет он,— сему не так часто и способно случиться можно, как камням быть из земли вымытым дождевым действием…» (стр. 496).

Еще определеннее М.В. Ломоносов отмечает сортирующее действие почвенной эрозии в своем рассуждении о происхождении чернозема: «…где на низких и покатых местах вымывает легкие черноземные частицы дождями и в даль сносит, а песок валясь скорее на дно остается удобнее на старом месте…» (стр. 530).

О ветровой эрозии у М.В. Ломоносова находим следующее: «…открывают земные недра иногда ветры, когда крутые пригорки опровергают; однако оные прежде должны быть другою какою силою к падению подготовлены…» [«Первых оснований металлургии, прибавление второе — О слоях земных» (стр. 495)].

Описания оврагов, песков, пыльных бурь находим в трудах знаменитых путешественников-естествоиспытателей конца XVIII века. П.С. Паллас, путешествовавший по России в 1769—1773 гг., указывает на наличие оврагов у г. Мурома на р. Оке (1773, 1, стр. 52), у г. Самары на р. Волге (1773, 1, стр. 228), по р. Суре близ г. Пензы (1773, 1, стр. 115—116), по р. Белой в г. Уфе (1786, ч. II, ч. I, стр. 4). У него же находим указание на смытые почвы близ г. Симбирска (ч. 1, стр. 127), на разрушенные ветровой эрозией пески (по р. Дону (1788, ч. III, полов. II, стр. 335). Там же дается прекрасное описание песков Нарын (стр. 116—117). П.С. Паллас отмечает сдувание снега в овраги близ г. Сталинграда (Царицын), вследствие чего степь бывает лишена снега (там же, стр. 284), и описывает пыльную бурю в целинной степи (там же, стр. 282). П.С. Паллас дает практические советы, как бороться с речной эрозией; он рекомендует берега р. Оки близ Мурома укрепить «посредством насаждения ив» (1773, ч. 1, стр. 52).

В «Путешественных записках» Василия Зуева от г. С.Петербурга до г. Херсона в 1781 и 1782 гг. находим описание песков и ветровой эрозии в г. Кременчуге на р. Днепре. Автор предлагает для защиты города от песчаной пыли посадить большие деревья (1787, стр. 214). В. Зуев описывает смыв почв с меловых гор по р. С. Донцу у г. Белгорода, овраги по р. Днепру у с. Мишурин Рог и у Чертомлыка (там же, стр. 244 и 267).

Таких примеров из описаний путешествий можно привести много.

Освещение вопросов борьбы с эрозией на страницах книг и журналов екатерининского времени. М. Афонин, А. Болотов

Ко второй половине XVIII века относятся рекомендации отдельных приемов борьбы с эрозией. Лаксман (1768, стр. 60), описывая разбитые пески, указывает, что в г. Удинске на р. Селенге «нанесло около крепости песку так много, что почти наровень с деревянными до четырех сажен вышиною стенами, да и внутри крепости столько его насыпало, что всякой через высокие стены переходить мог, хотя бы городские ворота и всегда были заперты. В г. Селенгиноке саго песку везде нанесло также не малые бугры, и сильными ветрами не токмо в одну ночь, но в несколько часов набивает песку в избы сквозь слюдяные окончины, и пыль на палец садится на столы и стулья…». В местечке Кяхта автор видел «не только превеликие бугры на улицах, но и на дворах обывательских, а особливо у стен оных, отчего они вбирая влажность скорее согнивают. Тамошние жители вывозят с дворов такой песок ежечасно, что им становится не дешево. Таким же образом наносит много сего песку в сады и «а пашни и тем воспящает много плодородию…» (1768, стр. 60). Борьбу с песками автор рекомендует проводить путем фитомелиорации, употребляя для этой цели следующие растения: Sophora Lupinoides L., Polygonum frutescens L., Ephedra monostachya L. (1768, стр. 63).

Первый русский профессор земледелия М.И. Афонин в 1771 г. с кафедры Московского университета предлагал на полях проводить частые «водяные борозды», чтобы стекающие воды не могли «так скоро смыть и свести жирность» (1771, стр. 22). Это, невидимому, впервые было предложено бороздование полей для целей борьбы с эрозией (подробнее см. С.С. Соболев, 1948).

В 1773 г. Сергей Друковцев писал о недопустимости вспашки вдоль склона; он предлагал «на горах пахать и делать полосы поперек горы, а вдоль горы не пахать за тем, что сок навозной будет стекать…» (1773, стр. 3).

В журнале «Экономический магазин» за 1779 г. А.Т. Болотов, под псевдонимом «Сельский житель», рекомендует укреплять берега прудов и плотины ивовым кустарником, обсаживая их также Acorus calamus. Это предохраняет берега от размывания (стр. 34, 132).

Прекрасная статья того же автора под названием «Мысль о водороинах» напечатана в журнале «Экономический магазин» за 1781 г. Эта статья не потеряла интереса и до наших дней. В статье описывается вред, приносимый оврагами, и метод укрепления дна и вершины оврагов плетнями с «затаптыванием соломою и навозом», широко применявшийся при Екатерине II. Предлагается новый способ укрепления вершин путем срезания обрыва вершины в виде пологого откоса, который засевается травой, преимущественно бобовыми, и превращается в сенокосное угодье. Автор предлагает применять водоотводные канавы, чтобы вода не поступала во все вершины оврага, а только в укрепленные: «нужно бы только вокруг буерака, отступя на несколько сажен от краев оного, обвееть маленькою бороздою или такою лощинкою, которая бы могла текущую с боков воду остановить и, не допустя ее прямо в вершину, принудить течь собою и втекать в буерак в там месте, которое к тему приготовлено и назначено». Тогда вершина не будет разрушаться водой и скорее зарастет травой. Этим автор предлагает «натуре учинить в том некоторое вспоможение». Водороины и водоотводные канавы автор предлагает укреплять дерном, накладывая его, как черепицу. Свой метод укрепления оврагов путем срезания лопатами (до пологого откоса) вершины оврага с последующим одернением автор обосновывает наблюдениями в природе: «…в особливости же постарались бы сим образом скосить и сделать отлогими самые те места, которыми вода в сии ужасные рытвины втекает, и где она, упадая с великой высоты и равно как с стены наиболее землю рыть, и подмывая подает ей повод отваливаться превеликими глыбами и шматами…»

(стр. 195). Здесь автор в 1781 г. впервые правильно описывает механизм роста вершины оврага: вершина растет обвалами вследствие подмывания вертикального обрыва ее.

Интересно указание в том же журнале «Экономический магазин» за 1783 г. о причинах, почему так охотно распахивали пески, подверженные ветровой эрозии. Оказывается, что уже в то время прекрасно знали, что песчаные почвы — это гарантийный клин, дающий урожаи даже при засухе: «…со всем тем на пещаных пашнях хлеб родится чаще, нежели на черных и глинистых» («О песке», стр. 176).

Создание лесов и первых полезащитных полос в степи для борьбы с ветровой эрозией и суховеями. Данилевский. Ломиковский и система древопольного хозяйства

В начале XIX века вновь возникает интерес к степному лесоразведению. Но на этот раз леса создаются уже не с целью получения корабельного материала, а для закрепления разрушенных ветровой эрозией «летучих» песков и для улучшения климата степной полосы, для защиты полей от суховеев, черных бурь, засухи. Конечно, известную роль играла и заинтересованность в лесных материалах, в которых очень нуждалось население степной полосы.

С 1804 по 1818 гг. Данилевский, дед известного писателя Г.П. Данилевского, развел в своем имении «Пришиб» на сыпучих песках р. С. Донца в б. Харьковской губ. до 1000 десятин сосны, сохранявшейся до последнего времени (Д.Ф. Чернявский, 1926, стр. 61).. Это, по-видимому, был первый крупный опыт закрепления разрушенных ветровой эрозией песков путем облесения.

Граф Аракчеев, осмотрев в 1817 г. посадки Данилевского, сделал распоряжение об обязательном разведении леса на землях основанных им военных поселений. С 1817 по 1888 г., т. е. год уничтожения военных поселений, на землях последних было разведено несколько тысяч десятин леса — хвойного в северных украинских губерниях и лиственного в степных (Д.Ф. Чернявский, 1926, стр. 61).

В 30-х годах XIX в. Попечительный комитет об иностранных поселенцах южной России издал постановление об обязательном облесении колонистами по 1,5 десятины на надел (60 десятин). Колонисты-менониты Д. и И. Корине развели каждый до 50 десятин леса в Бердянском уезде (Д.Ф. Чернявский, 1926, стр. 63).

Особого внимания заслуживает классическая работа В.Я. Ломиковскаго «Разведение леса в сельце Трудолюбе», изданная в 1837 г. Ломиковский, корреспондент Общества для поощрения Лесного хозяйства, за свои занятия лесным хозяйством «удостоился Высочайшего благоволения и получил от Общества золотую медаль» (стр. 1). Свои работы Ломиковский начал в 1809 г. в Миргородском уезде б. Полтавской губернии.

При устройстве имения Ломиковский «обрабатывал каждое место отдельно в таком виде, как требовало самое естественное свойство места… Непроходимые болота осушены широкими каналами и местами обсажены рощами; в одних местах заведены места тенистые, в других открыты светлые долины и пастбища; для удобных переездов сделаны гати и устроены; широкие плотины. Нагорные места, крутизны, пологие скаты, равнины и впадины, смотря по приличию и выгодам, украшены садами, рощами, купами и одинокими деревьями. Все дороги и некоторые плотины расширены, выровнены, отделаны пешеходными насыпями, обсажены разновидными и отчасти плодовыми деревьями и кустарниками… Наконец, площадки, обширные долины, сенокосные пажити, пахотные нивы и межи обсажены высокоствольными деревьями, кустами и зелеными оградами… Когда же на многих отдельных местах высокоствольные деревья значительно заматерели и роскошно разветвились, то и водворилось здесь древопольное хозяйство» (подчеркнуто автором.— С.С. Там же, 1837, стр 59—62).

Из приведенной цитаты следует, что В.Я. Ломиковский, организуя «древопольное хозяйство» путем создания на пашнях лесных аллейных и ажурных (по современной нам терминологии) полос, кустарниковых полос, а также лесных массивов, рощ и т. д., почти полтораста лет назад (1809 г.) применял почти современные нам методы агролесомелиорации. «Что древопольное хозяйство отлично полезно для хлебопашества, в том свидетельствую я действительными урожаями, ежегодно бывающими на древопольном месте сем — пишет Ломиковский. — В уезде нашем довольно известно, что при общих и крайних неурожаях, бывших в 1834 и 1835 годах, я имел счастье получать такой изобильный урожай, какой бывает в самые добрые годы…». «Посевы, производимые мною на открытых полях, всегда значительно отстают от урожаев на древопольных местах» (там же, стр. 62—63).

«Древопольное хозяйство — говорил Ломиковский — возникло после долговременных испытаний с помощью наук, вникнувших в законы природы и в самые начала растительного царства: следственно оно есть самое выгодное. Оно есть самое привлекательное и самое близкое к природе, потому что здесь человек, засевая землю насущным хлебом:, на одном и том же месте извлекает сугубые пользы и от дерев лесных и плодоносящих, так чтоб зернистые класы и цветные травы могли в свое время озлащаться теплым светом солнечным, а порой прикрываться прохладною тению дерев, умножающих сребристую росу и охраняющих влаги от преждевременного высыхания. Так умудряется человек по внушению опытного разума, руководствующегося в сем случае советами самой природы …» (там же, стр. 67).

Как видим, Ломиковский создал стройную оригинальную теорию древопольного хозяйства, где каждое поле защищено от неблагоприятных метеорологических условий лесными, плодовыми или кустарниковыми полосами или же лесными массивами. Однако Ломиковский прекрасно понимал, что нельзя ограничиваться только созданием полезащитных полос, что древопольное хозяйство приносит пользу только при высокой агротехнике. «Изобильный урожай, пишет Ломиковский, бывает на древопольных местах преимущественно тогда, когда все полевые работы производятся благовременно и с надлежащим рачением; напротив того, при нерадивом обращении с землею, она и в добрые годы урожает скудно. Доказательством сему служит то, что некоторые из чужих нив, смежные с моими землями, находятся в крайнем бесплодии, потому что они так заглушены сорными травами: чаполочем, пыреем, кустистой спаржей, бодяком, свирепой (сурепкой.— С.С.) и осотом, что как ни переворачивают сии земли, а сорные травы ускоряясь всходами, заранее заглушают хлебную зелень» (стр. 63).

Ломиковский был очень многогранным и тонким наблюдателем. Он писал, что снег «держится в лесах… гораздо долее, чем на открытых местах, и отогревается более атмосферною теплотою, нежели солнечною», он прекрасно оценил защитную роль снега, предохраняющего растения от вымерзания. Ломиковский применял также мульчирование навозом в садах для защиты от вымерзания плодовых деревьев и орехов. При создании древесных и кустарниковых полос, чтобы устранить конкуренцию травянистой растительности {сорняков), Ломиковский применял своеобразное мульчирование подпочвой. При посадке деревьев — пишет Ломиковский — «самая исподняя глина кладется сверх ямы для того, что она находившись в совершенном удалении от солнечного света и теплоты, также от всех внешних влияний, не имеет способности питать злаки, а потому и останется весь год в совершенном обнажении; от этого молодое дерево получит ту выгоду, что корень не будет заглушаться никакими сорными былиями и все влаги: росы, туманы и дожди, не будут похищаться у дерева, но послужат в единственную пользу его» (стр. 55). Ломиковский не только знал, что вспашка вдоль склона способствует смыву почв, но даже применял такую вспашку для кольматажа болота. Он, раскопав болотный участок в своем имении, установил, что «болотный грунт посредством наносов и осадок от мутной воды в продолжение нескольких десятилетий возвысился не менее как на два аршина. В подражание сему стихийному действию, поля, прилежащие к болотам, пахались всегда с осени под яровые посевы так, чтобы борозды сколько можно подходили к болоту, от чего разлив вешних вод и случающиеся ливни увлекали с собой в болото не малое количество чернозема». Этим способом в продолжение нескольких лет Ломиковский кольматировал непроходимые прежде болота и превратил их в лесные угодья (стр. 13).

В своей работе Ломиковский заботился, «чтобы всякое местоположение, получив свойственное ему устройство, представляло в целом цветущий вид обработанной природы и чтобы все части, принося разные выгоды владельцу, содействовали и общенародной пользе» (подчеркнуто мною.— С.С.) (стр. 61).

Н.В. Гоголь во II томе «Мертвых душ», изданном в 1855 г., так описывает имение К.Ф. Костанжогло: «Вот поглядите-ка, начинаются его земли,— сказал Платонов,— совсем другой вид». И в самом деле, через все ноле сеянный лес—ровные, как стрелки, дерева; за ними другой, повыше, тоже молодник; за ними старый лесняк и все один выше другого. Потом опять полоса поля, покрытая густым лесом, и снова таким же образом молодой лес, и опять старый, и три раза проехали, как сквозь ворота стен сквозь леса». «Это все у него выросло каких-нибудь лет в восемь, в десять, что у другого и в двадцать не вырастет».

«Как же это он сделал?» — «Расспросите у него. Это землевед такой— у него ничего нет даром. Мало, что он почву знает, как знает, какое соседство для кого нужно, возле какого хлеба какие дерева. Всякий у него три, четыре должности разом отправляет. Лес у него, кроме того, что для леса, нужен затем, чтобы в таком-то месте на столько-то влаги прибавить полям, на столько-то унавозить падающим листом, на столько-то дать тени… Когда вокруг засуха, у него нет засухи; когда вокруг неурожай, у него нет неурожая…» (Н.В. Гоголь, стр. 599).

Сопоставляя эту цитату с ранее приведенными из Ломиковского, мы замечаем удивительное совпадение, и невольно возникает мысль, что Костанжогло—это Ломиковский. В этом убеждает и то, что Н.В. Гоголь начал работать над вторым томом «Мертвых душ» в 1840 г., а книга Ломиковского была издана в 1837 г. Кроме того, деятельность Ломиковского протекала в Миргородском уезде Полтавской губернии, недалеко от родины Н.В. Гоголя; Ломиковский был награжден золотой медалью, его работы были отмечены царским правительством. Все это заставляет предполагать, что, возможно, Гоголь лично знал Ломиковского (подробнее см. С. Соболев, 1947).

Деятельность Министерства государственных имуществ. Основание Велико-Анадольского лесничества. Издание Лесного словаря. Кадастровые работы. Первые почвенные карты

Труды пионеров-мелиораторов Данилевского и Ломиковского не пропали даром.

В 1833 г. было образовано Министерство государственных имуществ, и первый же министр — граф П.Д. Киселев, заинтересовавшись опытами разведения леса в степи, принял ряд мер к развитию агролесомелиорации на юге России для улучшения климата степей. С этой целью в 1843 г. лесничий В.Е. Фон-Графф заложил первое образцовое степное лесничество, Велико-Анадольское, в 80 верстах к северу от г. Мариуполя со школой лесников-практиков при нем. Велико-Анадольское лесничество сыграло очень большую роль в развитии русской науки, не только в изучении ветровой эрозии (черные бури), но и в изучении ряда вопросов агролесомелиорации южных степей и в развитии русского естествознания вообще.

В 1843—44 гг. департаментом корабельных лесов того же Министерства был издан трехтомный Лесной словарь — энциклопедия лесного хозяйства и лесомелиорации. При составлении словаря был учтен отечественный и зарубежный опыт. Главная роль в составлении словаря принадлежала, невидимому, В. Врангелю.

В словаре имеется целый ряд очень интересных и оригинальных статей. Здесь рекомендуется для укрепления берегов рек употреблять пурпуровую иву (Salix purpurea L.); на основании удачного опыта по укреплению песков Среднего Днепра близ Екатеринослава (Днепропетровска) рекомендуется применять мертвые защиты вышиною не более 4 футов, на расстоянии друг от друга «на ровных местах от 70 до 80, на косогорах от 20 до 30 шагов параллельными рядами, по одному направлению под прямым углом к ветру, если направление его известно, или пересекающимися под прямым углом, если ветры дуют слишком непостоянно». Также рекомендуется разводить и шелюгу. В словаре приводится «Извлечение из правил, изданных во Франции относительно возобновления лесов на горах…» с подробным описанием устройства горизонтальных канав для посева древесных пород; описывается действие этих канав — террас: «…рвы непометно наполняются остатками растений и комьями земли, которые сносятся дождями к наклону горы… Дождевые воды, удерживаемые бороздами, напоевают землю » (ч, 1 стр. 269).

Издание такой Лесной энциклопедии несомненно оказало влияние на дальнейшее развитие науки.

Деятельность Министерства государственных имуществ проявилась также в проведении кадастровых работ для уравнения денежных сборов с государственных крестьян. При этих работах «как отдельные угодья, так и почвы снимались на план и карты» (В.В. Докучаев, 1886, а, стр. 4). Кроме уравнения денежных сборов с казенных крестьян, в зависимости от качества почвы (подати для казенных крестьян вновь были перенесены с душ на землю), министерство должно было устроить хозяйственный быт этих крестьян. Впереди предстояло устройство всех 45 миллионов казенных и крепостных крестьян, и хозяйственное устройство 9 миллионов казенных крестьян (принадлежавших Министерству государственных имуществ) должно было послужить образцом для проведения всей будущей реформы (В. Ключевский, 1923, ч. V, стр. 227). Поэтому Министерство государственных имуществ предприняло шаги к изучению почвенного покрова всей страны (Европейская часть) путем составления почвенных карт отдельных губерний и Европейской части России в целом (С.С. Соболев, 1945, б).

В.В. Докучаев подробно описывает методику составления кадастровых почвенных карт, поэтому здесь можно не останавливаться на данном вопросе. В.В. Докучаев видел и использовал для своих работ в Министерстве государственных имуществ кадастровые почвенные карты Московской, Ярославской, Нижегородской, Владимирской, Самарской, Казанской, Костромской, Калужской, Смоленской, Екатеринославской, Курской, Псковской, Пензенской, Саратовской, Симбирской, Тамбовской, Тверской, Таврической, Херсонской и Харьковской губерний (В.В. Докучаев, 1879, стр. 35). Вся эта колоссальная работа была проведена в течение 30 лет (начиная с 1838 г.).

Подводя итоги работам кадастровых отрядов, В.В. Докучаев пишет: «…если принять во внимание, что члены некоторых оценочных комиссий по нескольку лет провели в одной и той же губернии, если вспомнить, что они обязаны были и лично, и через расспросы исследовать, так сказать, каждый уголок крестьянских (казенных) полей, то сделается понятным, какую громадную услугу они могли принести русскому почвоведению. И действительно, в отчетах этих комиссий находится богатейший, единственный в своем роде, материал для изучения наших почв» (В.В. Докучаев, 1879, стр. 38).

Наряду с губернскими картами, Министерство государственных имуществ занималось, как отмечалось выше, составлением почвенных карт Европейской России в целом. Первая почвенная карта Европейской части России была составлена К.С. Веселовским и издана в 1851 г. При составлении этой карты были использованы труды Палласа — по южным губерниям, Озерецковского — по Олонецкой губернии, Рычкова — по Оренбургской губернии, Попова и Модераха — по Пермской губернии, Мурчисона и Блазиуса — по черноземной полосе, Гебеля — по Саратовской губернии, Эйхвальда — по западным губерниям и др. Таким образом, описания указанных выше путешествий екатерининской эпохи и более поздних послужили одним из оснований для составления первой почвенной карты Европейской России (В.В. Докучаев, 1879, стр. 4),

Карта К.С. Веселовского без изменений была переиздана в 1853 г. Затем карта была дополнена и исправлена «сообразно имевшимся тогда новым сведениям» и издана в 1857 г. в Хозяйственно-статистическом атласе Европейской России. Карта была вновь издана Министерством государственных имуществ в 1869 году. Эта карта была исправлена по законченным трудам кадастровых отрядов, по описаниям губерний, изданных Генеральным штабом, по Географическому словарю, изданному Русским Географическим Обществом.

На почвенных картах Европейской России 1851, 1853, 1857 и 1869 гг. были показаны пески, каменистые места, суглинки и супеси (В.В. Докучаев, там же, стр. 39). Таким образом, впервые были получены карты, на которых были указаны участки песков, разрушенных ветровой эрозией, участки с более легкими почвами, наиболее подверженными ветровой эрозии, и каменистые места, где в большинстве случаев каменистость обусловлена интенсивным смывом почв.

В 1878 г. Министерством государственных имуществ была издана пятая почвенная карта Европейской России В.И. Чаславского, а в 1879 г. был издан объяснительный текст к ней, написанный В.В. Докучаевым. В. Чаславским, кроме личных маршрутных исследований, при составлении почвенной карты были использованы все почвенные карты кадастровых отрядов, карты, составленные местными управлениями государственных имуществ, статистическими комитетами, лесничествами, различными экспедициями и отдельными лицами. Были использованы и описания съемок Генерального штаба и труды крупнейших ученых — академика Рупрехта, Борисяка, Леваковского, Богданова и др. Кроме того, были использованы первые земские работы.

Хотя карта Чаславского и была составлена после реформы 1861 г. и при участии В.В. Докучаева, но эта карта все же относится ко второму периоду развития русской науки. Карта Чаславского подвела итоги исследованиям Министерства государственных имуществ и блестяще завершила второй период в изучении географии эрозионных, процессов.

На карте Чаславского выделены разрушенные ветровой эрозией почвы — «сыпучие бугристые пески». Такие пески показаны по нижнему и среднему Днепру и его притокам, по pp. Донцу, Дону и Волге. Очень точно изображены контуры песчаных массивов — арен на Нижнем Днепре; на карте показаны «почвы известковые, меловые обнажения», которые частично отразили смытые почвы в излучине р. Дона у ст. Клецкой, по правому берегу р. Волги и в других местах. Автор выделил «суглинки» среди черноземов по правому берегу pp. Днепра, Сулы, Псла, Ворсклы. Эти суглинки на черноземном фоне большею частью обозначают смытые, эродированные почвы. Колхозники и сейчас смытые черноземы часто называют «суглинками» и «глинами».

Подводя итоги деятельности Министерства государственных имуществ в отношении географического изучения наших почв, в том числе почв, разрушенных эрозией, необходимо отметить, что за 40 лет детальными исследованиями была охвачена почти вся территория Европейской России с детальным описанием и составлением губернских почвенных карт. Министерством государственных имуществ с 1838 по 1878 гг. было издано пять почвенных карт Европейской России, причем эти карты постепенно уточнялись и совершенствовались. Многие контуры этих карт — разбитые и разрушенные ветровой эрозией пески, песчаные и супесчаные, наиболее подверженные дефляции почвы, смытые почвы и т. д.— были настолько точны, что без существенных изменений перешли на наши современные почвенные карты, а оттуда на почвенно-эрозионную карту Европейской части СССР.

Изучение ветровой и водной эрозии.

Андриевский, Гроссул-Толстой

Г. Андриевский в 1836 г. правильно подметил, что процессы ветровой эрозии на песчаных почвах наиболее энергично протекают близ населенных пунктов, вследствие уничтожения естественной растительности. «Обширная полоса лучшей земли во всю длину Днепровского лимана засыпана песком. Плодородие земли, выгоды рыболовства и сплава лесов побуждают жителей селиться на берегу лимана; но они не долго остаются покойными: наносимый ветрами песок, ложась сугробами, заметает их жилища часто до того, что только верх кровель бывает виден. Селение Челбасы переменяло места таким образом до четырех раз. Поселяне, удаляясь от сугробов (песка) на землю ровную, часто покрытую тучною травою, думают избежать тем испытанного неудобства. Но опыт доказывает, что сии равнины сохраняют свой вид, находясь только в диком состоянии: с водворением поселения, сей вид переменяется. Необходимость сообщения в самом селении, проложение дорог и пастьба скота разрушают связь, составляемую корнями трав и скрепляющую почву. Вскоре песок, освобожденный от сих уз, выходит из страдательного положения, принимает свойственную ему сыпучесть и, взрываемый ветрами, образует новые сугробы…» (Г. Андриевский, 1836, стр. 12-15). С 1802 по 1831 гг. прирост неудобных земель, разрушенных ветровой эрозией и засыпанных песком, составлял на Нижнем Днепре в среднем 719 десятин ежегодно, или 1.7% от первоначальной площади разбитых песков (42.5 тыс. дес.).

К описываемому периоду относится также составленная в 1856 г. и переизданная в 1868 г. карта А. Гроссул-Толстого — «Распределение почв от Прута до Ингула». Эта карта, как и вся работа Гроссул-Толстого, оказала большое влияние на работы В.В. Докучаева («Русский чернозем», 1936, стр. 238-239).

Гроссул-Толстой, по-видимому, впервые подметил, что вдоль правых берегов рек нашего юга тянутся полосы малоплодородных почв. Почвы этих полос «резко отличаются от почвы соседних пространств; почва эта состоит из глинистого тощего чернозема, смешанного с значительным количеством извести и наслоенного на толстом пласте красноватого суглинка» (А. Гроссул-Толстой, 1868, стр. 43). В приведенном описании легко узнать смытые (эродированные) черноземы правобережий. На этих почвах «в 10 лет бывает один, редко два обильных урожая, и то только арнаутки, ячменя и кукурузы». Автор отмечает, что «чем ближе поле к речной закраине, тем урожай сомнительней». Поэтому у больших рек необходимо выбирать места для посева хлебов «по крайней мере на расстоянии 5—6 верст от речного берега» (там же, стр. 41). На основании изложенного выше Гроссул-Толстой на своей карте впервые выделил вдоль всех рек особые почвы «глинисто-известковые с незначительной примесью чернозема». Эти почвы близ побережья Черного моря являются, по-видимому, менее плодородными солонцеватыми черноземами, а вдоль правых берегов рек — это смытые, эродированные черноземы.

Под влиянием работы А. Гроссул-Толстого, правильность наблюдений которого полностью подтвердилась при маршрутных исследованиях В.В. Докучаева, последний на «Схематической карте черноземной полосы Европейской России» 1883 г. «решился выделить… почвы ближайших побережий всех главнейших рек России» (В.В. Докучаев, 1883, 1936, стр. 483).

Гроссул-Толстой указывает, что полосы малоплодородных почв вдоль правых берегов рек «…начинаются с шестой части всего протяжения взятой реки и по мере приближения к устью… расширяются». «Побочные реки и балки, впадающие в главные реки (Днепр, Буг и т. п.), также имеют свои закраины, которых характер почти одинаков с закраинами упомянутых рек» (А. Гроссул-Толстой, 1868, стр. 43). Таким образом, Гроссул-Толстой впервые установил географическую закономерность в распределении смытых почв. Автор отмечает в своей работе, что «плодоносный тук… легко сносится по наклонной плоскости приморской полосы…» (там же, стр. 47).

Описывая пашни в низовьях Буга, Гроссул-Толстой останавливается на пыльных бурях в зимнее и ранне-весеннее время: «…здесь малейшая теплота весеннего и даже зимнего солнца, небольшой западный или южный ветер обесснеживают поверхность земли; и в то время, когда в окрестных местах снег еще лежит,— здесь от мартовских ветров почва суха и пыль несется столбом…» (там же, стр. 42).

Агротехнические приемы борьбы с эрозией в середине XIX века. Бороздование и крестообразное бороздование полей. Опыты Н.Н. Шишки. Снегозадержание. Титов

В первой половине XIX века описаны применявшиеся практиками мероприятия по регулированию поверхностного стока на полях. Первые опыты в этом направлении на пахотных землях, по-видимому, принадлежат Н.Н. Шишке, который в 1840 г. в имении Долысы Невельского уезда Витебской губернии проводил своеобразное бороздование полей вдоль горизонталей и крестообразно. По пригоркам и возвышенным местам — описывает Н. Арнольд — копались канавы; «…эти канавы не имеют стока для воды, и она в них же остается; на круглых пригорках копаются две канавы крестообразно» (1840, стр. 815). Эти канавы, по Н. Арнольду, должны были препятствовать смыву удобрений вниз по склону, задерживать влагу летних дождей, способствовать накоплению снега для защиты озимых от вымерзания и улучшать физические свойства (разрыхлять) смытые почвы на пригорках, где «хлеб всегда почти плохо родится, всегда редок и низок…» (там же, стр. 815).

Вопросы смыва почв привлекают все большее внимание. В развитии процессов почвенной эрозии начинают уже видеть одну из причин неурожаев в России.

В журнале Министерства государственных имуществ за 1842 г. была помещена статья «А…» «Об основных причинах неурожаев в России и средствах отвращения оных». Автор указывает, что «…положение еще более затруднительно там, где поверхность земли более или менее волнистая, как, например, в Орловской, Тульской, Рязанской, Тамбовской, Курской, Харьковской и Пензенской губерниях. Тут вода, стекая с возвышений, обнаженных от лесов, углубляет прежние овраги, прорывает новые, и земная поверхность так ими изрыта, что нельзя проехать версты без переправы. Там, где места эти давно населены, они потеряли большую часть своего чернозема, который смыт водою в овраги и реки; оставшийся затем обнаженный материк, состоящий из глины, хотя и очень способен к удобрению навозом, но на косогорах не может долго держаться и сносится водою» (1842, стр. 138). Автор правильно подметил связь между давностью заселения местности и степенью смытости почвы.

И.К. Зеленецкий в 1853 г. в своей книге «Вернейшие средства получать огромный доход с населенных имений, равно удобные и при больших и при маленьких имениях» пишет: «Бугроватые и отлогие (т. е. расположенные на склонах.— С.С.) места надобно всегда заскораживать не вертикально, а в параллель скатов, чтобы вода, когда она весною потечет сверху вниз, не стаскивала с земли удобрения. В незнании-то этого дела, я думаю, и находится причина, что некоторые хозяева сельские не находят выгоды в осенней пахоте под яровой посев» (стр. 16). Здесь мы видим совершенно правильное применение противоэрозионной агротехники.

В связи со строительством железных дорог возникла необходимость защиты их от заноса снегом. В.А. Титов в 1868 г. впервые применил переносные щиты для снегозадержания и регулирования снегоотложения на Московско-Нижегородской железной дороге (С.Е. Гаврилов и Н.В. Корягин, 1940, стр. 18).

Киприянов и изучение стадий развития оврагов

Развитие оврагов наносило большой ущерб дорогам. В 1857 г. в «Журнале Главного управления путей сообщения» появляется работа Киприянова «Заметки о распространении оврагов в южной России». В этой работе Киприянов детально разобрал стадии развития оврагов и превращения их в балки. Работа Киприянова была использована Докучаевым в его магистерской диссертации.

«Овраги — указывает Киприянов — образуются везде там, где на равнине постоянно скопляется вода на одном и том же месте, близ края ската, по которому вода стекает в речку или в ручей. Здесь все равно, происходит ли этот сток по естественным ложбинам или по прорытым канавам и даже по борозде плуга или выбитой дорожке. Начиная с этой точки, вода, стремясь по склону, разрывает поросты травы, дерн и размывает обнаженные пласты почвы. Таким образом, сначала на покате образуется промоина; скопляющаяся вода продолжает постепенно проникать по промоине в нижние слои и размывает их… Эта рытвина далее уже продолжает углубляться снизу (от пониженной точки) обрывами и обвалами, идущими в обратном направлении относительно стока вод» (стр. 141-142 и 145).

Таким образом, Киприянов с нашей, современной точки зрения выделил первую стадию образования оврагов — стадию промоины или рытвины, когда овраг размывает поверхность почвы и имеет продольный профиль русла, не отличающийся от профиля поверхности, которую овраг прорезает, и вторую стадию — стадию врезания оврага вершиной в поверхность земли, когда овраг растет «обрывами и обвалами, идущими в обратном направлении относительно стока вод», и овраг вырабатывает продольный профиль русла, постепенно приближающийся к «профилю равновесия» русла рек и не связанный с формой поверхности склона, который овраг прорезает.

Киприянов наметил также следующую стадию развития оврагов, заключающуюся в углублении русла, осыпании берегов и расширении оврага, и остановился на вопросе о превращении оврага в балку или лог, т. е. на четвертой стадии развития оврага. «Логом или балкою — указывает Киприянов — называют овраги или «верхи» давнишнего образования, с более отлогими косогорами, покрытыми черноземом, на котором часто встречаются необнаженные корни вековых дубов».

И. Леваковский (1860 г.) также указывал, что «вследствие обваливания, бока оврага становятся отложе и округленнее, а дно его между тем засыпается и таким образом овраг переходит в балку».

ВЫВОДЫ

Заканчивая обзор главнейших работ за период с 1698 по 1861 г., отметим, что за эти полтораста лет были заложены основы русской науки об эрозии почв. В работах этого периода: 1) ясно разграничиваются основные типы эрозии: водная и ветровая, 2) описывается смыв почв ливнями и вешними талыми водами, 3) отмечается сортирующее действие плоскостной эрозии–смыва, выражающееся в сносе более ценного мелкозема и «черноземных частиц», в увеличении на поверхности пашни количества камней и щебенки, 4) впервые устанавливается механизм зарождения и роста оврагов, описываются этапы развития оврагов и превращений оврагов в балки, 5) описываются пыльные бури и разрушения песчаных почв, 6) намечается ряд агротехнических, лесоводственных и гидротехнических приемов борьбы со смывом почв, ростом оврагов и ветровой эрозией, 7) создается впервые стройная концепция «древопольного хозяйства», 8) закладывается первое образцовое (т. е. опытное) степное Велико-Анадольское лесничество для улучшения климата степей.

В описываемый период составляется ряд почвенных карт, показывающих также и распространение отдельных процессов эрозии (разбитые пески, каменистые и смытые почвы и т. д.), и возникают работы, впервые рассматривающие некоторые закономерности в географическом распределении эрозионных процессов.

Запись опубликована в рубрике Естественные науки, Эрозия почв. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *